Дмитрий Юрьевич Пушкарь: «Сегодня звучит вопрос уже не "робот или человек", а как технологии помогают врачу лечить лучше»

Робот или человек? Почему этот вопрос уже звучит иначе

— Дмитрий Юрьевич, если несколько лет назад роботическая хирургия воспринималась как технология будущего, то сегодня это уже часть повседневной клинической практики. Как Вы сами отвечаете на вопрос «робот или человек»?

Д.Ю.: Этот вопрос задают уже больше двадцати лет. И сегодня я сам периодически его себе задаю. Но важно понимать главное: в России уже существует полноценная роботическая программа. И прежде всего это не про технологии, а про помощь пациентам. Это работающие системы в разных регионах страны, которые помогают людям ежедневно. Это наша общая победа.

Второй важный аспект — это возможность образования. Сегодня мы можем учить наших специалистов непосредственно на местах. В России сформировалось множество центров компетенций, которые я называю «роботическими столицами».

«Столицы — это сегодня не только Москва и Санкт-Петербург. У нас много центров силы: это и Ленинградская область, и Ростов, и Краснодар, и наши Сибирские столицы роботической хирургии. Это те точки, где опыт передается от мастера к ученику в реальном времени».

От монополии к многообразию платформ

— За последние годы рынок роботических систем заметно изменился. Как Вы оцениваете этот процесс?

Д.Ю.: Монополия в роботической хирургии закончена — это свершившийся факт. Россия сегодня находится впереди многих стран по количеству зарегистрированных и доступных платформ. В нашем арсенале представлены машины со всего мира:

Отечественный робот займет достойное место в этом «армаментариуме». Для меня как для главного специалиста крайне важно, что у нас представлено 5–7 различных платформ — такой выбор есть далеко не в каждой стране.

География прогресса: 11 часовых поясов и трансатлантические операции

— Россия — огромная страна. Как география влияет на развитие роботических программ и взаимодействие между центрами?

Д.Ю.: Наша география — это и вызов, и преимущество. В России 11 часовых поясов, и сегодня мы планируем операции, которые можно назвать «трансатлантическими» по своему масштабу. Это вмешательства, проводимые из одной роботической столицы в другую. Например, Москва — Екатеринбург или Москва — Новосибирск. Это будет реализовано в ближайшее время.

Такая доступность помощи крайне важна. Благодаря программе высокотехнологичной медицинской помощи (ВМП) и её погружению в ОМС, роботические операции становятся доступны не только в столицах, но и в городах-миллионниках по всей стране. Пациенты получают помощь по государственным гарантиям, что является предметом нашей гордости.

Искусственный интеллект: знания на уровне кандидата наук

— Сегодня всё чаще обсуждается внедрение искусственного интеллекта в медицину. Насколько близка хирургия к интеграции подобных решений в операционную?

Д.Ю.: Искусственный интеллект уже перестал быть чем-то неожиданным. Мы ждали прихода больших языковых моделей и понимали, что наступит момент, когда их знания превзойдут врачебные в определенных аспектах. Сегодня ответ ИИ уже сопоставим с ответом дипломированного врача-специалиста. Я уверен, что в этом году мы сможем приравнять качество ответов таких систем к уровню знаний кандидата медицинских наук (КМН).

В России степень КМН — это важнейшая ступень. В отличие от западных стран, где система диссертаций может быть иной, у нас это показатель способности молодого коллеги работать с литературой и проводить глубокий анализ. Современные системы проверки на антиплагиат в ученых советах только подтверждают серьезность этого подхода. Искусственный интеллект станет помощником в роботической операции уже через 2–4 года, участвуя в прогрессе, в котором российские хирурги играют одну из ведущих ролей.

Россия как участник мирового технологического прогресса

— Насколько российские специалисты вовлечены в развитие мировой роботической хирургии?

Д.Ю.: Очень активно. Российские хирурги участвуют в международных исследованиях, представляют собственные результаты, получают признание на крупнейших мировых площадках.

Самое важное — мы не просто используем технологии. Российские хирурги участвуют в их развитии, совершенствуют методики и ежедневно накапливают собственный опыт.

Сегодня российская роботическая хирургия обладает серьёзной научной и клинической базой, и этот опыт уже представляет интерес для зарубежных коллег.

Расширение границ: от урологии до общей хирургии

— Мы привыкли, что робот — это прежде всего урология. Какие еще специальности сегодня активно осваивают эти технологии?

Д.Ю.: Сегодня робот-ассистированная хирургия развивается во многих направлениях. Это уже далеко не только урология. Мы видим активный рост в гинекологии (особенно в реконструктивных операциях), общей онкологии, торакальной хирургии. Но самое главное — это общая хирургия. Эти специальности в России развиваются абсолютно синхронно с мировыми трендами.

Почему роботическая программа стала показателем уровня клиники

— Можно ли говорить о том, что наличие роботической программы становится новым стандартом для крупных медицинских центров?

Д.Ю.: Во многом да.

Сегодня роботическая программа становится своеобразной визитной карточкой современного клинического центра. Но гораздо важнее другое: высокотехнологичная помощь постепенно становится более доступной.

Робот-ассистированная хирургия в России — это уже не отдельные пилотные проекты, а полноценная система оказания медицинской помощи. Роботические комплексы работают в десятках центров по всей стране, а вместе с клинической практикой развивается и образовательная инфраструктура, позволяющая готовить новых специалистов непосредственно на местах. Мы видим развитие программ высокотехнологичной медицинской помощи, расширение возможностей лечения в рамках государственных гарантий. И это касается не только Москвы или Санкт-Петербурга, но и многих других регионов страны.

Важно, что развитие роботической хирургии сегодня связано не только с появлением новых технологий, но и с повышением доступности помощи. Всё больше робот-ассистированных вмешательств выполняется в рамках государственных программ, что позволяет пациентам получать высокотехнологичную помощь независимо от региона проживания.

Как изменился пациент

— Изменилось ли отношение пациентов к роботической хирургии за последние годы?

Д.Ю.: Очень существенно. Например, сегодня большинство пациентов с раком предстательной железы уже осознанно интересуются робот-ассистированным лечением и выбирают именно этот вариант хирургии.

Это результат большой работы по информированию пациентов. Люди стали лучше понимать возможности современных технологий и активно участвуют в выборе метода лечения.

Но при этом остаётся то, что не может заменить ни одна технология. Пациенту по-прежнему нужен врач, который готов объяснить ситуацию, ответить на вопросы и помочь принять правильное решение.

Журнал «Медицинская робототехника»: летопись российского опыта

— Какую роль играет новый журнал в консолидации профессионального сообщества?

Д.Ю.: Весь наш колоссальный опыт теперь собирается в журнале «Медицинская робототехника». Это издание, которое не могло появиться 10 лет назад — оно родилось сейчас, когда мы получили полноценное «право слова».

Журнал будет выходить четыре раза в год. Каждый номер имеет свою специфику: гинекологический, общехирургический, урологический и так далее. Мы планируем регистрацию в ВАК и интеграцию в международные библиотеки. Это площадка, где российский опыт, который зачастую превосходит западный, становится достоянием мировой медицины. Сегодня западным коллегам тоже есть чему у нас поучиться.

Портрет хирурга: от открытого разреза к эмпатии

— Как изменился сам хирург с приходом этих технологий? Должен ли современный врач уметь оперировать «руками»?

Д.Ю.: Хирург начала 2000-х и современный специалист — это разные люди. Мое поколение пришло из открытой хирургии, где разрезы были по 15–20 сантиметров, а остановка крови была отдельным искусством до эпохи коагуляции. Молодые ребята сегодня иногда даже не представляют, как это было.

Однако я убежден: роботический хирург должен владеть навыками и открытой, и эндоскопической хирургии. В нашем центре мы выполняем более 1500 роботических операций в год, но сохраняем и программу открытых вмешательств.

Для меня герой — тот молодой человек, который решил стать врачом. И мы поддерживаем их всеми силами, особенно тех, кто идет в хирургию. Хирург — это человек, который в 17 лет решил посвятить себя спасению жизней, и наша задача — поддержать его, дав в руки самые современные инструменты, сохранив при этом человечность.

«Главное отличие врача от искусственного интеллекта — это способность поговорить с пациентом, вникнуть в его ситуацию и проявить эмпатию. Если вам это не нравится — врачом быть не надо».